В доме старосты
Утром 11 января 1942 г. хорошо позавтракав, Петр стал собираться уходить в свою деревню к братьям. Перед уходом он упросил хозяина оставить меня у себя, а своего постояльца- окруженца выгнать. На это была согласна его жена. Однако слова своего они не сдержали и выпроводили меня, так как хозяйка не могла расстаться с жильцом и таким образом по-влияла на мужа, который через три дня предложил мне покинуть их дом. Мне кажется при-чина была такая. Мы с Петром планировали немного в их деревне задержаться, подкрепиться физически, а затем продолжить свой путь на Восток, чтобы перейти фронт, уйти к своим или найти партизан.
Вероятно Петр по-родственному рассказал своей двоюродной сестре о нашем плане, а она мужу – поэтому, мне кажется, они быстро выгнали меня.
12 января 1942 г. чувствую слабость и недомогание. Оказывается, я уже заболел брюшным тифом. И вот в этот момент мне было приказано покинуть их дом. Нетрудно дога-даться, в каком состоянии и смятении я был. Кто может меня принять в таком болезненном состоянии? Правда, перед уходом хозяин указал мне адрес одной одинокой старушки, которая нуждается в рабочей силе, и уверял, что она с радостью примет меня. Но стоило только мне войти в ее дом и сказать этой одинокой женщине, что прислал меня староста, она тут же пришла в ярость, начала проклинать его: «Ах, мучитель, изверг, немецкий холуй. Мало ему, что всех ограбил, да еще посылает нахлебников. Ну погоди! Как только придут наши, я первая советским органам доложу о его проделках. Он, мерзавец, не только все дочиста заставлял отдавать фашистам, еще требовал снабжать его лично курами, яйцами и самогоном. Однажды ночью припожаловал ко мне, стучится в дверь и на ломаном русском и немецком языке кричал: «Матка, открывай дверь, давай яйки и закуски».»
Потом эта женщина стихла, посмотрела на меня и спросила: откуда я родом и как по-пал сюда? Я кратко пояснил, что выхожу из окружения.
Хозяйка посочувствовала мне и сказала, что не против принять меня, но мне нечем кормить: хлеба нет, осталась немного картофеля – не знаю, чем будут сажать огород!
С тяжелым чувством покидая этот дом, обошел еще несколько домов. Но никто не пустил даже переночевать, не говоря уже об отказе в куске хлеба.
В этот день разыгралась непогода. Свирепствовала вьюга. Ветер пронизывал до костей. Уже наступил вечер. Решил вернуться к старосте и упросил его еще ночь переночевать.
Утром со слезами прошу хозяина, чтобы он помог мне временно устроиться. Но он сослался на занятость и указал еще один адрес.
С удрученным настроением покидал я этот дом. Но вскоре староста догоняет меня и говорит: «Ладно, сейчас устрою тебя к одной женщине…» И придя к ней в дом, староста торжественно заявил: «Ну, молодуха, смотри, какого работника я привел к тебе? Он мастер на все руки и швец, и жнец, и дудец. Благодарить будешь меня.»
Хозяйка действительно была молодая, как артистка, волосы навиты. Окинув меня с ног до головы своими голубыми глазами, слегка улыбнулась и с досадой сказала: «У меня не похоронное бюро. Он же завтра ноги задерет(Умрет), придется хоронить его. Нет, мне такой не нужен. Действительно мой вид был неприглядный. Я имел длинную бороду с усами и вы-глядел как скелет.
Выйдя из этого дома, «мой сват», обращаясь ко мне, говорит: «Ну, братец, ничего не поделаешь. Иди в другую деревню. Она недалеко. Там живут похлебнее, скорей устроишься.» И тут же староста зашагал к себе домой.
