воскресенье, 25 июля 2010 г.

Тула железная

Виктор Шкловский

«Зачем же, поле, смолкло ты 
И поросло травой забвенья?» 
А. Пушкин 
Нет забвенья подвигу. Бессмертен народ, и бессмертна его память.
Ржавчина съела оружие и доспехи. Разрушились крепости, Вросли в землю здания. А память о подвиге жива.
Тула находится прямо на шаг от Москвы. Через нее идет дорога на Русь. В старое время называлась эта дорога «Муравский шлях».
В осень 1941 года сюда, под Тулу, докатились немецкие орды.
Немцы пришли в Ясную Поляну, заняли музей, поставили танки во двор, пошли па Косую гору, захватили наш металлургический завод. Танков было много. Пришли под Тулу третья, четвертая и семнадцатая бронетанковые дивизии, двадцать девятая и двести девяносто шестая пехотные дивизии и полк «Великая Германия».
Это шла вторая гудериановская бронетанковая армия.
В Туле стояли зенитчики. Двадцать седьмого октября начали они обучаться стрельбе по наземным целям. Заняли новые позиции. По решению Городского комитета обороты города Тулы из бойцов истребительного батальона и рабочих местных заводов был сформирован Тульский рабочий полк. Обмундироваться полк не успел — многие сражались в рабочей одежде, и немцы звали их «черные фуфайки».
Завод был в основном вывезен. Многие старые рабочие остались. Осталась молодежь.
Секретарь обкома товарищ Жаворонков собрал партийцев, комсомольцев, городской актив и рассказал о том, что враг хочет взять Тулу сходу. Взять танками. На Тулу идет танковая армия Гудериана, который прошел своими машинами Польшу, Францию, Грецию, Югославию.
Решено было драться на ближних подступах к городу, а если понадобится, то и в самом городе.
Население начало копать укрепления.
Перекопали улицы города. Сделали завалы. Поставили железные надолбы и ежи из рельсов. Рабочий полк занял позицию.
Тридцатого октября ранним утром шел дождь. В окопах стояли туляки. Издали послышался шум.
Танки шумели все ближе, ближе, лязгали гусеницы.
В окопах стояли рабочие, инженеры, советские служащие.
Танки совсем близко. За спиной — город, до обкома — два квартала.
Немцы совсем близко, можно уже прочесть номера на танках. Вокруг орудийных башен цепляются и прячутся фашистские автоматчики.
Открылась дверь башенного люка, фашистский офицер закричал по-русски: «Партизаны, сдавайтесь!»
Туляки ответили выстрелами. Били по немцам зенитки. Командир отделения товарищ Саликов выстрелом из противотанкового ружья вывел из строя немецкий танк. Танки продолжали двигаться. В них бросали бутылки, гранаты; автоматчики пошли в атаку.
Бой продолжался с семи часов тридцати минут до двенадцати часов.
Все поле перед Тулой было изорвано следами гусениц. В двенадцать часов дня группа немецких танков, воспользовавшись тем, что на западной части Рогожского поселка, в лощине, из-за выступившей воды не был закончен противотанковый ров, прорвалась и вышла в тыл бойцам, защищавшим Рогожский поселок.
Но Тульский рабочий полк и зенитчики товарища Бондаренко не пустили врага в город.
В тринадцать часов — проливной дождь. Фашисты пошли в атаку со стороны кладбища. Туляки подбили четыре танка. В шестнадцать часов с Косой горы пошли по Орловскому шоссе пятнадцать танков, по Воронежскому — тоже пятнадцать. Их опять отбили. Всего за день подбито было двадцать шесть танков.
Во время боя к командиру Тульского рабочего полка подошел товарищ Шадриков со словами: «Я услышал стрельбу, я лежал больной, я большевик. Дайте винтовку». Товарищ Шадриков сражался храбро, впоследствии получил орден Красной звезды.
К вечеру бой начал затихать.
Тридцать первого октября противник ввел в бой восемьдесят танков. Подбито было тридцать четыре.
Первого ноября немцы наступали по обоим шоссе и пытались проникнуть в город в районе стадиона «Пищевик». Они были отбиты.
В боях сгорели деревни вокруг Тулы, Там, где были хорошие, новые дома с садами, остались одни печи, и в печах сидели кошки, не хотевшие уйти с родного места. А на полях лежали немцы, нашедшие могилу.
Потери Тульского рабочего полка были незначительны.
Седьмого ноября, в туманный день, на широкой Красной площади в Москве шел парад.
Враг был от Москвы в нескольких десятках километров.
Войска шли мимо мавзолея Ленина.
Их приветствовал товарищ Сталин.
Войска шли на запад, на бой.
Фугасками были изорваны дома Москвы. Город пах порохом и гарью. На улицах стояли завалы.
Товарищ Сталин говорил народу о мужестве, о том, что наша страна устоит.
Голос товарища Сталина слышали в Туле.
Сталин призывал превратить всю страну в единый боевой лагерь, в единую крепость.
Сталин говорил, и страна ответила: «Слышу!»
— Слышим! — сказали туляки.
В обкоме шло заседание, докладывал товарищ Жаворонков, что борьба вступила во второй период.
В конце октября фашистские войска пытались взять город в лоб.
Красная Армия, доблестные ее зенитчики, Тульский рабочий полк, истребительные отряды отбили врага. Сейчас наступает второй период. Немцы охватывают Тулу малыми клещами, обтекая город.
Пусть сильнее работают в тылу врага партизаны, Пусть еще крепче стоят туляки.
Немцы продолжали свое наступление. Они шли на станцию Узловая и пытались перерезать Московское шоссе.
Все горело вокруг Тулы.
Противник обходил ее, но Тула разделяла его силы, приняв на себя удар, предназначенный для Москвы.
В Ясной Поляне, вокруг могилы Толстого, появились сотни крестов, под которыми лежали немецкие солдаты и офицеры.
Немецкий штаб в Ясной Поляне нервничал. По лесам ходили партизаны. Немцы не решались выйти на улицу — гадили в комнатах. Музей стоял с выбитыми стеклами.
В деревне Ясной Поляне искали партизан. Шли обыски. У учительницы забрали бюст Пушкина, уверяя, что Пушкин — еврей, что это видно по лицу. Вешали людей. Палачи были финны.
Разведка Тульского рабочего полка ходила глубоко в тыл противника.
В середине ноября пошли разведчики — товарищи Гуфельд, Ефимов, Зотов, Шурик Павлов, четырнадцати лет, и Володя Попков — в тыл врага.
Разведчики были окружены. Убежал — один Попков. Долго о них не было никаких вестей.
Тула стояла в осаде.
В ночь с седьмого на восьмое декабря командир батареи товарищ Мазуров и командир орудия комсомолец Арюков услышали, как движутся немцы по Мясновскому шоссе.
Немецкие автоматчики шли по лощине. Они шли, печатая шаг, потом открыли стрельбу.
Это была психическая атака.
Наша батарея молчала.
Немцы все ближе. Стрельба становится беспорядочнее.
Внезапно прямо по немцам полоснули мощные прожектора и ударили зенитки.
Наутро в лощине лежали сотни немцев.
Горела Тульщина. Затоплено и разрушено было много шахт Подмосковного бассейна; пострадали Новотульский завод, Косогорский и много других.
Ездил товарищ Жаворонков. Он говорил о том, что наступил третий период борьбы за Тулу.
Немцы охватывают Тулу большими клещами. Все железные и шоссейные дороги, ведущие к Туле, перерезаны.
Кольцо вот-вот сомкнется. Нам трудно, но трудно и врагу. Слушайте, партийцы, слушайте, комсомольцы!
Надо бороться и думать уже о том, как мы восстановим наши заводы, шахты, взорванные мосты.
Товарищ Жаворонков говорил:
— Создавайте артели, которые могли бы ковать скобы для ремонта мостов. Нужны десятки тысяч скоб. Мы их сделаем. Для туляков железо — знакомая вещь. Помните, что для одного Плавского моста, который сейчас разрушен, нужно много железа. Думайте о восстановлении заводов, сейчас — временно — занятых немцами.
В Ясной Поляне стоял штаб немецкого командования. Вокруг могилы Толстого немцы закопали своих убитых солдат, снабдивши кресты длинными надписями.
В комнате Софьи Андреевны Толстой немцы устроили кабак, расписали стены похабными рисунками.
Чуть темнело — немцы уже не решалась выходить на улицу.
За окнами ревела вьюга. Зима была ветренная, жестокая, но больше вьюги боялись немцы партизан.
Ходили партизаны по лесам и оврагам Тульской области, пересекали дороги, захватывали машины, пускали под откос поезда.
Играла в лесах тульская гармоника. Слышна была партизанская песня:
«Не страшна нам вьюга злая,
Ни метели, ни буран,
С нами песня боевая,
Песня тульских партизан.
Смерть фашистскому разгулу!
По волкам сильнее бей!
Не допустим в нашу Тулу
Оголтелых палачей!»
В снегу стояли старые засеки — русские леса, помнящие давние бои.
Русская армия начала свое наступление в начале декабря.
Немцы взорвали высокую заводскую трубу на Косой горе, чтобы преградить дорогу нашим танкам.
Но наши войска шли не в лоб: они обходили Косую гору с юга.
Советские войска прорвали немецкий фронт двумя клиньями.
Клинья, превращаясь в клещи, начали сходиться за Щокиным.
Войска Гудериана бежали, бросая танки.
Красная Армия подошла к Ясной Поляне.
Слева у дороги стояла сожженная двухэтажная школа.
Сгорела кровля, рухнули полы и потолки, но осталась неповрежденной статуя Толстого.
Направо закопченным стоял дом-музей Льва Николаевича Толстого.
Немцы подожгли дом в четырех местах и сказали служащим, что дом минирован.
Но советские люди не побоялись войти в горящий дом и прекратить пожар.
Войска шли дальше, преодолевая снегопад и метели.
Жители выходили навстречу нашим войскам и рассказывали о том, как немцы поджигали дома, уходили и потом возвращались посмотреть, не пощадил ли что-нибудь огонь.
Каменные здания уничтожали взрывами.
Улья заливали водой.
Немцы уходили, стараясь оставить за собой пустыню, но их гнали, не давая им задерживаться.
Шли туляки из-за Ясной Поляны, нашли она могилу убитых разведчиков.
Место погребения им показала колхозники.
Могилу вскрыли. Оказалось, что разведчиков пытали.
Об этом составили туляки акт.
Вот он:
«1941 года, декабря месяца 17 дня. Мы, нижеподписавшиеся, секретарь полкового бюро ВЛКСМ товарищ, Курдюков, политрук товарищ Цветков, командир взвода разведки товарищ Курыгин и боец Попков, составили настоящий акт в том, что при осмотре трупов бойцов взвода разведки Тульского рабочего полка товарищей Гуфельда, Зотова и Ефимова, найденных в деревне Кирово, Тульского района, установлено следующее:
Три товарища подверглись зверским издевательствам со стороны фашистских извергов. У товарища Гуфельда отрезаны нос, половина щеки, нанесено несколько ранений в голову твердым предметом, перебиты ноги в части бедра, нанесены штыковые ранения в грудь.
У товарища Ефимова отрезаны уши и нанесены удары в лицо с такой силой, что нос сплющен, голова разбита. Товарищ Зотов подвергся ударам твердым предметом в голову в такой степени, что лицо все распухло. Грудь проколота штыками. Сапоги с трупов сняты».
Следуют подписи.
Мстить врагу шли туляки.
Шли туляки с семьями — отец с сыном, несколько братьев, шли компаниями одноклассники, шли отрядами по заводам. И вот внизу Калуга. Между ними и Калугой — Ока.
Был тяжелый бой. Бой был с двадцать первого по тридцатое декабря. Каждая улица, каждый дом переходили из рук в руки. В бой вступили танки. Русские войска уже окружили Калугу с юго-запада.
В уличном бою ранен был командир отделения Ребров. Его обстреливали немецкие автоматчики, не давая подойти к нему. К Реброву подполз боец Зеленцов. Зеленцов был ранен в живот и отказался от помощи; зажав рану рукой, пополз в госпиталь сам.
Ползли на помощь раненым медсестры, прикрываясь убитыми. Ползли потом за дровами для того, чтобы обогреть раненых, которые замерзали в холодных домах среди пылающего города.
Взята была Калуга. А туляки пошли дальше.
Поредел и посерьезнел рабочий полк. Люди назвали друг друга славянами. Говорили: «Далеко уже Тула, молодой славянин». А молодой славянин отвечал мастеру: — «Да, далеко Тула, старый славянин, но долго еще идти нам по русской и по славянской земле, гоня врага».
Враг отступал, пытаясь цепляться за рубежи.
Медсестры в снегу перевязывали раненых. Немцы десятками атак с воздуха пытались разорвать наши части, прижать их к земле.
Героем погиб телеграфист Евсеев.
Была у него винтовка без штыка. Окружили его десять немцев. Евсеев убил четверых и сам был исколот штыками.
Подоспевшая помощь нашла его тело на груде трупов врагов.
Еще ничего не кончено. Еще дымится русская земля. Дымятся славянские земли.
Еще ничего не кончено. Огонь листает неуничтожимую книгу русской истории, и снова сверкают, вспоминаясь, имена.
Было поле Половецкое, было поле Куликовское, а поле тульское немцы не забудут.
Ходят с немцами венгры и финны. Пусть помнят немцы судьбу Мамая.
Тульская область освобождена. Восстановлены все пятьдесят шесть шахт. Восстановлен Сталиногорск. Восстановлен музей Толстого. На пепелище вернулись колхозники. Работает Тульский завод. Устоял город. Устоял сам и прикрыл Москву.
Прибавилось русской славы.
Память народа бессмертна.
Не будет забвения ни подвигам наших бойцов, ни преступлениям фашистов.

(Шкловский, В. Тула железная  / В. Шкловский // Огонек. – 1942. –  № 52. –  С. 5-6 : фото).

Комментариев нет:

Популярные сообщения