четверг, 12 марта 2015 г.

Александр Быков. Моя война

Стрельба по людям
В воскресный день к нашему лагерю подошла литовская детвора. Они начали через ограждения перебрасывать свои свертки с продуктами и сигаретами. Мы бросились их подбирать. Только что направился в эту зону, как вижу, что немецкая охрана открыла стрельбу по подбирающим свертки. Появились раненые и убитые. Мне пришлось спешно спрятаться в лагерном туалете. Сюда же прибежали еще несколько человек. Все мы оказались за тесовой перегородкой. Однако немцы заметили скопление людей и начали обстрел туалета. Всюду пули пролетали со свистом. Мы вынуждены были залечь на загрязненный нечистотами пол уборной и лежали до тех пор, пока немцы прекратили стрельбу. К нашему счастью никто из нас не пострадал. В последующие дни немцы совсем обнаглели. Стали охотиться за отдельными людьми, шедшими по нужде в лагерную уборную. Даже были и жертвы. Как видно, немцы стали практиковаться, чтобы лучше и точнее уничтожать своих жертв, поражать живые цели. Вот в каких условиях находились советские военнопленные в этом проклятом форте Г – IV. После войны, вернувшись в Тулу, мне пришлось много прочитать книг, в которых описывалось о зверствах в лагерях и концлагерях. Но литовские лагеря в фортах, где происходили чудовищные издевательства, как видно остались в тени и забытыми. Неужели не осталось живых свидетелей, способных воспроизвести подробности, которые происходили в этих лагерях? А ведь они заслуживают такого внимания! По некоторым данным количество жертв в лагере Г-IVсоставляет 35 тысяч человек.


Массовое истребление военных
В конце нашего пребывания в форте, так называемого карантинного срока, немцы организовали неслыханное жестокое массовое истребление советских военнопленных. Это была самая бесчеловечная жестокость в этом лагере. С самого начала и до конца создалась гнетущая обстановка. Как видно, фашистские палачи ставили своей задачей не только физическое уничтожение советских военнопленных путем систематических издевательств, они хотели довести людей до состояния психического маразма и на их фоне демонстрировать «преимущества» арийской расы. И вот наступил этот памятный черный день. Хотя в природе день был погожий и ярко светило солнце над землей, из ближайшего леса потянуло прохладой, слышалось даже пение пташек… После завтрака по указанию немцев весь лагерный личный состав военнопленных около 2500 человек, согнали на плац и построили в походную колонну по 8 человек в ряду. Вокруг этой колонны с обеих сторон цепочкой стали полицейские бандиты, вооруженные кто дубинками, а кто железными штыковыми лопатами. Лица этих бессердечных бестий бы-ли суровыми. Смотрели они на нас звериным взглядом, что невольно вызывало подозрение и страх. Главное, было непонятно, для каких целей полицаи вооружились острыми железными лопатами. Что касается дубинок, то к ним мы уже привыкли, а вот лопаты появились впервые. Все это наводило на тяжелые размышления. Хотя может быть нас хотят погнать для каких то земляных работ?! Но я ошибся. Как только был построен строй, перед колонной появился лагерный русский комендант по прозвищу «рыжий». Вид его тоже был необычный. Глаза его сверкали, как у волка, настроение – воинственное. Окинув взором всю колонну, он громко объявил, что немецкое командование решило сегодня провести спортивное состязание, чтобы проверить на что способны большевистские солдаты. Мы обязаны в течение одной минуты, не нарушая строя, всей колонной быстро преодолеть территорию лагеря, проскочить через запасные ворота и бегом выскочить на земляной вал. Там, на гребне вала, около немецких офицеров, вновь встать в строй. Затем комендант предупредил, что если кто отстанет и повысив голос, показывая своей рукой в сторону земляного вала, где в это время стояло несколько немецких офицеров, произнес: «Все видите их?» И тут же подал команду : «Бегом, марш!» Передние ряды колонны тронулись в путь, но вскоре в воротах строй нарушился и бег замедлился, соз-далась толкучка из-за того, что ширина рядов колонны не вместилась в воротах, вследствие чего большая часть колонны не смогла продолжить марш, стояла на исходных местах. Это и послужило поводом для расправы. Стоявшие наготове полицейские , как разъяренные быки, с гиком бросились на людей, крича: «Ах вы, большевистские паразиты, не хотите подчиниться и выполнять приказания немецкого командования?» И обрушили все свое холодное оружие на беззащитных людей. Били с размаху, остервенело и без разбору, своими железными острыми лопатами рассекали головы, дробили плечи, уродовали руки, отсекали даже отдельные части тела, уши. В моем ряду крайнему был рассечен череп головы, обнажился белый мозг, затем стала проступать кровь и этот человек тут же свалился на землю замертво, второму отсекли ухо и оно по-висло на тонкой кожице. За какие-то секунды, видя все это, мы, стоявшие в середине рядов, как сумасшедшие, теряя рассудок, боясь попасть под смертельный удар, толкая и сшибая с ног, лезли напролом вперед. Хорошо помню, в этот момент мы были почти невменяемые. Под людским напором правая сторона ворот вместе со столбом были свалены на землю. Вместе с ними отвалился один пролет проволочной ограды. В этом месте часть людей попа-дала на землю и на ограждение, через которое пытались пробиться к земляному валу и здесь тоже многие падали. Росла куча из людских тел. Когда мне удалось достичь ворот, здесь уже была целая гора в рост человека. С трудом карабкаясь, достиг верха, но тут же был сбит задними людьми. Я оказался в свалке. На меня упало еще несколько человек. Я, совершенно придавленный, задыхаюсь, пытаюсь освободиться, но безуспешно. Чувствую, что приходит конец, собираю последние все свои силы, делаю рывок – половина туловища освобождена. Вздохнув глубоко, еще делаю рывок и медленно сползаю вниз. Став на ноги, я с усилием взобрался на земляной вал, встал в строй и понемногу стал приходить в себя, в нормальное состояние. Оборачиваю голову в сторону, смотрю на немцев: они стоят, скаля зубы, ехидно ухмыляясь, смотрят на лагерь, где происходит кровавая резня, а мы стоим удрученные, морально подавленные, ждем своей участи, обещанного наказания. Ведь мы, виновники, не вы-полнили злодейский приказ! Наконец, кровавый спектакль окончился, строй пополнился, дошла очередь и до нас. Один из немецких офицеров – видимо главный – подойдя к центру строя, заговорил на русском языке, как властелин, резко произнес: «Немецкая нация приучит к новому европейскому порядку и выбьет из ваших голов большевистский дурман и т.д.» Затем фашист подал команду, чтобы мы шли в лагерь. Шли мы с мрачными мыслями без строя, вразброд. Подходя к воротам, перед нами открылась в наготе вся панорама кровавой трагедии. Здесь, в воротах, хотя гора из человеческих тел уменьшилась, многие оказались задушенными. Взираем на плац территории лагеря – там было настоящее поле сражения только что закончившегося боя. Всюду на земле лежа-ли убитые, изувеченные люди. Их по очереди уже поднимают, а убитых кладут навалом в повозки и отвозят в лагерь в сторону леса для захоронения. Калек, изувеченных сопровождают люди в сан барак. Я не видел, чтобы кто-то из раненных или изувеченных шел самостоятельно один – все они сопровождались людьми. Можно себе представить в каком со-стоянии они были! На следующий день и позже мы видели, как из санбарака часто вывозили мертвые те-ла для захоронения. Сколько было убито – точно не могу сказать, но их были сотни и вероятно никто не узнает точно, сколько было жертв. Даже никакая статистика не раскроет исти-ну. Они могут быть только в фашистских архивах, при условии ведения учета. Что касается меня, то мне удалось избежать смертельных ударов, но я был сильно по-мят в свалке, и это долго отзывалось болью в моих боках. Эта кровавая трагедия до сих пор оставила глубокий след в моих чувствах и до сих пор она не забывается. Даже теперь, иногда перед глазами возникают страшные образы искалеченных людей, ярко видятся разрубленная голова с выползающими мозгами – человек без крика падает замертво (мой сосед)! А позже, когда убирались изувеченные, и сопровождались в сан барак, видел людей с отсеченным ухом, с висящими руками и разными увечья-ми – и все окровавленное. Разве можно это забыть!!! Причем каждое такое воспоминание не проходит бесследно, снова подвергаешься мучительным переживаниям! Это было страшное избиение! Разве мог совершить нормальный человек, такое чудовищное злодеяние? Да, конечно не мог. Но ведь совершали те люди, которые себя именовали высшей расой и цивилизованными людьми! И если кто-то из этих «сверхчеловеков»-палачей еще ныне живет на нашей планете и пытается сказать, что это якобы ложь и выдумка, я бы ему публично в рожу плюнул! То, что я описал, даже не все, но это действительность. Сам прошел через все эти пытки-издевательства и чудом остался в живых! Все это видел собственными глазами и от имени замученных погибших людей и от себя шлю свое проклятие этим палачам! Это же относится и к отщепенцам – западным украинцам, полицаям, которые усердно служили своим новым хозяевам. И если бы кто-нибудь из них теперь встретился бы со мной, как бы он смотрел в мои глаза?! Мне кажется, я бы не стерпел, задушил бы этого мерзавца, меня не остановил бы советский Закон.

Продолжение публикации
Предыдущая часть публикации
Предисловие к публикации

Комментариев нет:

Популярные сообщения